Шляпа - признак дурака. Симптом фетровой шляпы


Элисон Мэтьюс Дейвид. «Безумные шляпники», или Как ртуть, подвижная мода и устойчивые токсины

Элисон Мэтьюс Дейвид

«Безумные шляпники»,

или Как ртуть, подвижная мода и устойчивые токсины

 

Элисон Мэтьюс Дейвид  (Alison Matthews David) — доктор наук, доцент Школы моды в Университете Райрсон (Торонто, Канада). Автор статей, посвященных дамскому костюму для верховой езды Викторианской эпохи, военной форме, синтетическим красителям, обуви, а также истории образования американского журнала Vogue; в настоящее время работает над книгой «Жертвы моды», которая готовится к печати в издательстве Berg Publishers.

 

В главе, посвященной модной индустрии и вошедшей в книгу «Облаченные в мечты. Мода и современность» (Adorned in Dreams. Fash­ion and Modernity), Элизабет Уилсон приводит цитату из знаменитой работы Фридриха Энгельса «Положение рабочего класса в Англии» (1844): «Как это ни удивительно, изготовление именно тех предметов, которые служат для украшения буржуазных дам, сопровождается са­мыми печальными последствиями для здоровья занятых этим рабо­чих» (Энгельс 1955). Хотя Энгельс был прав, указывая на вред, при­чиняемый здоровью рабочих, занятых изготовлением модных вещей для женщин, столь же критически можно было взглянуть и на голов­ной убор, венчавший его собственную голову, — фетровую шляпу, которая в те времена была столь же непременным атрибутом типич­ного «буржуазного» костюма, как сюртук, панталоны и широкий гал­стук. В данной статье будут приведены аргументы в пользу того, что вещи из модного мужского гардероба, в частности фетровые шляпы, можно рассматривать, в том числе, с точки зрения того ущерба, ко­торый их производство причиняло как занятым в нем рабочим, так и окружающей среде в окрестностях, где были расположены мастер­ские по их изготовлению.

В основу этой статьи легли материалы, собранные при подготовке первой главы моей книги, посвященной истинным «жертвам моды» и исследующей, каким образом на протяжении всего XIX столетия одежда отнимала здоровье и у тех, кто ее создавал, и у тех, кто ее но­сил. Мы подразделяем это вредоносное воздействие на четыре катего­рии: ущерб от взаимодействия с химическими агентами (сюда как раз относится хроническое отравление ртутью при производстве шляп), инфекционные заболевания, передающиеся контактным путем через текстильные изделия, несчастные случаи со смертельным исходом (по­жары или затягивание в механизмы) и, наконец, механические повреж­дения из-за постоянного давления на те или иные части тела.

Первые три из названных нами четырех категорий долгое время оставались почти неизученными, поскольку историки моды в основном сосредоточили внимание на нескольких опасных предметах женского гардероба, способных стать причиной механической травмы, таких как корсеты и туфли на высоком каблуке. Эти предметы использовались в качестве отправной точки в дискуссиях о предполагаемом безрассуд­стве и иррациональном поведении женщин, готовых потреблять все, что предлагает им мода, а также в рассмотрении таких тем, как тендерные различия, сексуальность и власть. Кроме того, многие исследования, в том числе труды Энгельса, были посвящены тому негативному эф­фекту, который производство одежды оказывало на здоровье женщин, являвшихся основной рабочей силой в этой отрасли. Однако в данной статье мы обратимся к проблемам производства вещей, предназначен­ных для потребителей-мужчин и создававшихся рабочими-мужчинами, и постараемся оценить их с медицинской точки зрения.

Фетровые шляпы в основном делали и носили мужчины, они были изобретены мужчинами и для мужчин. И хотя мужским шляпам нельзя отказать в функциональности, я тем не менее буду настаивать на том, что огромная доля товарооборота, приходившаяся на них в модной ин­дустрии, позволяет рассматривать их как предметы «иррационального» вожделения и в этом плане ставит их в один ряд с модными предмета­ми женского гардероба. Мы намеренно используем здесь слово «ирра­циональный», поскольку историю мужского костюма слишком часто пытаются представить как рациональное поступательное движение от роскоши XVIII века к простоте XIX века, являющееся свидетельством достигнутого мужчинами технологического и эстетического прогресса. Однако на протяжении почти двух столетий промышленная отрасль, выпускавшая предметы, предназначенные для того, чтобы защищать голову — средоточие разума, оставалась в центре внимания врачей, ко­торые описывали и изучали ее как прямой источник неврологических заболеваний, превращавших ее работников в настоящих «безумных» шляпников. В 1844 году (то есть в том же году, когда Энгельс опубли­ковал свою работу «Положение рабочего класса в Англии») париж­ский карикатурист Жан-Жак Гранвиль высмеял тиранию моды, при­бегнув к образу гигантского барометра из мужских и женских шляп, предупреждающего о резких изменениях модного стиля. В сопрово­ждавшей рисунок подписи он назвал портных и модисток зловещи­ми «палачами» Королевы моды, которую изобразил в виде изысканно одетой великанши, вращающей колесо моды. Хотя Гранвиль обличал всех, кто был причастен к созданию модных вещей, как пособников зла, в отношении изготовителей шляп и других предметов модного гарде­роба (пускай и в меньшей степени) верно и обратное: они сами часто становились несчастными жертвами своего ремесла1.

В процессе исследования ущерба, нанесенного предметами одеж­ды и другими текстильными изделиями здоровью человечества, обна­ружились материальные свидетельства того, что нечто болезненное живет в самой ткани, из которой сделаны рассматриваемые объекты. Форму, в которой это выражается, можно назвать одновременно поэ­тичной и вызывающей содрогание. Например, как в случае с гибелью танцовщицы Айседоры Дункан в 1927 году, виновником которой стал запутавшийся в спицах колеса открытого автомобиля шарф. Глядя на вполне материальные остатки этого, невольно ставшего орудием убий­ства предмета, можно сказать, что на них словно запечатлено это тра­гическое событие: смертоносный фрагмент шали оказался туго пере­тянут (как будто «задушен») теми самыми нитями бахромы, которые и зацепились за колесо.

Фетровые шляпы из костюмной коллекции лондонского Музея Вик­тории и Альберта также одновременно завораживают и вызывают от­вращение. Завернутые в сморщившийся блестящий целлофан, шляпы пугают не подозревающих об опасности зрителей словом toxic — «ток­сично» и картинкой с изображением черепа и перекрещенных костей на приклеенных к чехлам ярлыках. Столкнувшись с неопровержимы­ми доказательствами того, что старинные фетровые шляпы и сегодня, в 2011 году, продолжают оставаться источником токсичных веществ, мы попытаемся в рамках этой статьи найти ответы на два важных вопро­са: каким образом шляпы становились причиной отравления ртутью и почему эта проблема в свое время была практически неразрешимой? Как показал Пол Бланк в своей весьма актуальной книге о предметах повседневного обихода, из-за которых здоровые люди превращаются в больных, шляпное производство — всего лишь одна из множества от­раслей, где продолжают использовать токсичные вещества, несмотря на то что всем известно, какой это риск, и следуют «одной и той же тактике затягивания, отсрочки и откровенного отказа, когда речь идет о профилактике» (Blanc 2009: 3).

Как показывают научные изыскания хранителей из Музея Викто­рии и Альберта Грэма Мартина и Мэрион Кайт, многие старинные фетровые шляпы до сих пор содержат в себе достаточно ртути, чтобы причинить ущерб здоровью тех, кто имеет с ними дело, — в особен­ности здоровью хранителей, которым приходится «парить» помятые шляпы, чтобы вернуть им изначальную форму: «Ртуть или соли ртути присутствуют в большинстве изученных нами шляп; как выяснилось, это свойственно практически всем фетровым шляпам, изготовленным в период с 1820 по 1930 год» (Graham & Kite 2007: 14). В качестве пре­вентивной меры они поместили всю сотню шляп, хранящихся в кол­лекции музея, в целлофановые чехлы2.

Небрежный, противоречащий канонам высокой моды стиль 1960-х годов неожиданно положил конец одному из самых долгих социальных обычаев — избавил мужчин от необходимости появляться в обществен­ных местах в шляпе. Однако краткий исторический экскурс поможет современному читателю понять, сколь велико было значение шляпы в мужском гардеробе начиная с середины XVIII и вплоть до середины XX века (именно в этот период отравление ртутью было проблемой, от которой хронически страдали изготовители шляп). Во многих куль­турах головной убор был центральной, ключевой частью всего костю­ма. Долгое время — до тех пор пока не было изобретено центральное отопление и не появился такой удобный аксессуар, как зонтик, — го­ловные уборы выполняли важные практические функции, защищая головы своих владельцев от холода и воды. С шляпами были связаны сложные социальные ритуалы, которые нам, живущим в современ­ном, «обесшляпленном» обществе, могут показаться странными и за­гадочными. Вместе с обувью шляпы потенциально составляли самую большую статью расходов, связанную с содержанием мужского гарде­роба. Представители рабочего класса старались покупать самые про­стые головные уборы из дешевых материалов, тогда как состоятельные мужчины в стремлении выглядеть элегантно, откровенно похвалялись своим богатством, украшая головы большими, экстравагантными и до­рогими шляпами.

Уже в Средние века на смену мужским вязаным шапочкам стали приходить шляпы, сделанные из фетра. Процесс превращения содран­ной с убитого зверя шкуры в фетровую шляпу слишком сложен, что­бы описывать его в деталях. Однако существует несколько источников, где подробно рассказывается об архаичных технологических приемах, которые производители шляп использовали в своем деле (Henderson 2001; Pufpaff 1995). Фетр — это нетканый материал, который может быть изготовлен непосредственно из волокон натуральной шерсти (напри­мер, овечьей) и ворсинок меха (от разных пушных зверей), а в наше время еще и из синтетики (Mullins 2009). Модные мужские шляпы не делали из овечьей шерсти, на их изготовление шел фетр, свалянный из подшерстка пушных зверей, которых отлавливали во время охоты или специально выращивали на фермах ради шкуры и меха. Чтобы превратить отдельные ворсинки в прочный материал, их необходи­мо отделить от шкуры убитого животного и «свалять», то есть подвер­гнуть обработке, сочетающей механическое воздействие (перетирание), увлажнение и нагрев, в результате которой они накрепко переплета­ются между собой.

Особенно популярны были шляпы из фетра, сделанного из шерсти бобра (касторовые шляпы), что объясняется чрезвычайно удачным со­четанием физических и эстетических свойств. В отличие от шляп из ове­чьей шерсти — тяжелых и быстро теряющих форму при намокании — касторовые шляпы были легкими, водонепроницаемыми, теплыми и долговечными. Исключительная пластичность фетра из подшерстка бобра позволяла искусному мастеру по своему желанию придать ему какую угодно форму, поэтому очертания касторовых шляп на протя­жении нескольких веков неоднократно менялись самым кардинальным образом.

Мода на касторовые шляпы достигла апогея в XVII веке, это был лю­бимый стиль не только франтоватых кавалеров, но и куда более сдер­жанных пуритан. Фетр из подшерстка бобра очень высоко ценился в эстетическом плане, поскольку шляпы из него выглядели в буквальном смысле блестяще, обладая характерным глянцевым отливом. Сырье для его изготовления было импортным и весьма дорогостоящим. В первой половине XVIII века бобер (шкурки и мех) стоил в 10, а то и в 50 раз до­роже, чем кролик и заяц, которых использовали в модной индустрии в качестве более дешевой альтернативы (Sonenscher 1987:58). Кроме того, чтобы работать с бобровым подшерстком, требовался определенный уровень мастерства. Шляпнику нужно было затратить от 6 до 7 часов, чтобы превратить сырье в имеющую форму шляпы заготовку, с кото­рой предстояло еще работать и работать, в то время как сделать шля­пу из зайца или кролика можно было всего за три часа. В силу этого шляпа из бобра считалась роскошью на вес золота; надев ее, человек мог ясно заявить о том, что занимает в обществе исключительно высо­кое положение. В 1782 году «обычная» мужская шляпа могла стоить от 3 до 6 ливров, в то время как цена на касторовые шляпы составляла от 12 до 24 ливров (Ibid.: 33). Когда чрезмерными усилиями охотников популяция бобра в Европе и Северной Америке стала сокращаться, да к тому же война разрушила торговые цепочки, по которым поступа­ло сырье, шляпники были вынуждены смешивать бобровый подшер­сток с более дешевым и более доступным местным сырьем — заячьей и кроличьей шерстью.

История массовых отравлений ртутью началась именно в тот мо­мент, когда возникла необходимость превратить в хороший и дорогой фетр не очень качественную шерсть. Бобровый подшерсток отличает­ся тем, что на его ворсинках есть крошечные зазубрины, которые обе­спечивают их прочное переплетение, когда сырье превращается в го­товый фетр. На ворсинках заячьего и кроличьего меха их нет, и чтобы добиться аналогичного результата, требуется применение химической обработки препаратами, содержащими ртуть. С 1750-х годов стало обычной практикой вычесывать шкурки щеткой, смоченной в раство­ре нитрата ртути, который придавал им желтовато-оранжевый отте­нок, делал их «податливыми и носкими» и помогал чешуйкам на по­верхности ворсинок прочнее цепляться друг за друга (Petitpierre 1940: 1266). Ртуть делала оранжевыми, как морковь, не только шкурки, но и руки работников, отсюда пошло и английское название процеду­ры — carroting. Во французском языке раствор, которым пользовались шляпники, получил название secret — «секрет», поскольку его точный рецепт действительно считался производственным секретом и хранил­ся в тайне. Хотя весь процесс создания шляпы был весьма сложным, а в середине XIX века, когда производство стало частично механизиро­ванным, некоторым образом преобразился, его начальный этап — carroting, или пропитка шкурок препаратами ртути, — оставался неиз­менным ключевым звеном. Таким образом, на каждом последующем этапе — а заготовку для фетровой шляпы нагревали, механически об­рабатывали и неоднократно погружали в кипящую воду, чтобы проч­нее скрепить ворсинки, — ртуть попадала в воздух в виде испарений или вместе с пылью.

Ртуть, или, как ее часто называли, живое серебро, используется в ме­дицине и промышленности с давних пор. Этот жидкий металл так же красив, непостоянен и изменчив, как сама мода. Однако глянцевое сия­ние его гладкой поверхности весьма обманчиво: ртуть, как и свинец, — вещество из числа самых опасных для здоровья человека, она может с легкостью проникнуть в организм через дыхательные пути или (хотя это и случается реже) через кожу и желудок. Далее мы сосредоточим внимание на том специфическом воздействии, которое ртуть оказывает на тело и разум человека, и рассмотрим его на примере судьбы фран­цузских шляпников с XVIII и вплоть до начала XX века, а также пого­ворим о загрязнении окружающей среды промышленными отходами и угрозе здоровью всего населения, для чего совершим исторический экскурс в Париж 1820-х годов.

Как только обработка ртутью стала частью технологического про­цесса при производстве шляп, а это произошло в первой половине XVIII столетия, врачи начали изучать ее смертоносное воздействие. Жак-Рене Тенон, возглавлявший кафедру патологии во Французском хирургическом колледже, в 1757 году первым занялся научным изуче­нием профессиональных заболеваний, вызванных отравлением ртутью, для чего посетил шесть ведущих шляпных мануфактур Парижа, кото­рые располагались в городской черте на правом берегу Сены. Резуль­таты осмотра оказались убийственными: в мастерской господина Карпентьера Тенон отметил, что самым старшим по возрасту работникам было всего около 45 лет и что «все они страдали от общего тремора, были подвержены обильному потоотделению и кашляли, выделяя при этом вязкую субстанцию. Все были чрезвычайно худыми и ослаблен­ными и были вынуждены пить спиртное для поддержания сил, чтобы выходить на работу каждый день. Даже сам владелец мастерской был болен и умер в возрасте 54 лет...». В мастерских, где для производства шляп использовалось сырье лучшего качества и меньшее количество ртути, Тенону доводилось встречать чуть более пожилых работников, однако, согласно его записям, все они «произвели на свет много детей, но очень немногих смогли вырастить, поскольку большинство из них умерли, дожив примерно до четырех лет»3. Подобные отчеты с теми или иными вариациями регулярно появлялись во французских меди­цинских изданиях на протяжении последующих 150 лет. В одном из них в 1857 году упоминалось о самоубийстве рабочего шляпной мастер­ской, который, обладая «мрачным и весьма угрюмым» нравом, в воз­расте 61 года покончил с собой, выпив приготовленный для обработки шкур ртутный раствор. Он скончался через 12,5 часа в страшных му­чениях; врач обнаружил ртуть в его испражнениях и металлический осадок в желудке (Chambe 1857: 11). Этот поступок, несомненно, был обусловлен типичным психоэмоциональным расстройством, причи­ной которого явилось отравление ртутью, а одним из проявлений — склонность к суициду. В 1860 году другой врач писал об одном больном шляпнике, который «выглядел изможденным, с мертвенно бледным лицом, беспокойными глазами, сухой, местами воспаленной кожей», и добавлял, что «у многих шляпников вдоль десен тянутся синеватые полосы» (Chevallier 1860: 12).

Именно в это время появился на свет самый знаменитый «безумный шляпник» — один из персонажей сказки Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес», впервые опубликованной в 1865 году. Споры о том, стал ли его прототипом настоящий шляпных дел мастер, страдавший от последствий отравления ртутью, продолжаются до сих пор и то и дело выплескиваются на страницы популярных и академических из­даний4. Хотя эти споры вряд ли когда-нибудь прекратятся, вполне оче­видно, что к 1860 году медицина располагала обширными сведениями о профессиональных заболеваниях шляпников и ужасных физических и неврологических последствиях воздействия ртути на организм. Образ Безумного Шляпника, с его бессвязной манерой речи и бесконечным чаепитием без чая, можно назвать довольно безобидной интерпрета­цией того реального эффекта, который ртуть оказывала на настоящих, живых шляпных дел мастеров; характерно, что во временном отно­шении этот персонаж находится на самой середине того двухвекового отрезка, коим измеряется история профессионального хронического меркуриализма. В отчете, составленном по результатам исследования 1875 года, говорится, что отравление ртутью провоцирует выкидыши и преждевременные роды и многие дети, чьи отцы или матери имеют постоянный контакт с этим веществом, умирают в младенчестве или появляются на свет мертворожденными (Layet 1857: 197). Скорбный список последствий был продолжен в 1889 году, когда некий врач за­метил, что «состояние здоровья этих рабочих становится весьма пла­чевным по прошествии совсем недолгого времени» (Dargelos 1890: 770). Уже в 1925 году в отчете Международного комитета по вопросам труда было отмечено, что работники шляпного производства демонстриру­ют чрезмерную ментальную возбудимость в ярко выраженной форме, болезненную неуверенность в себе и эмоциональную чувствительность на грани невроза. Чтобы получить визуальное подтверждение разру­шительного эффекта, который ртуть оказывает на нейромоторную си­стему, работникам шляпных мастерских было предложено начертить на листе бумаги крест или поставить свою подпись — это отчетливо по­казало, что их конечности сотрясает неконтролируемая дрожь, данный симптом в Северной Америке получил название hatters' shakes — «тре­мор шляпника» (Mercure 1925: 14). Согласно многочисленным свиде­тельствам, которые мы находим на страницах медицинских изданий, контакт с ртутью наносил непоправимый ущерб здоровью людей, за­нятых изготовлением фетровых шляп.

Однако опасному отравлению подвергался не только организм ра­бочих шляпных мастерских; содержащие ртуть вещества становились причиной промышленного загрязнения городов, и это была проблема гораздо большего масштаба. Это подтверждает мнение Пола Бланка, который утверждал: «Не существует однозначно четкой границы меж­ду „профессиональным" и „экологическим" риском» (Blanc 2009: 3). Андре Гильерм исследовал этот вопрос в своей работе 2007 года, по­священной истории загрязнения среды промышленными отходами в Париже в период с 1780 по 1830 год (Guillerme 2007). Он показал, что те соединения ртути, которые применялись в шляпном производстве, испаряясь в виде солей, окислялись и оседали на мостовых окрестных улиц и крышах домов, откуда могли попадать в пищевые продукты и питьевую воду. Это было смертельно опасно уже не только для ра­ботников шляпных мастерских, но и для всех жителей кварталов, в ко­торых они находились5.

В 1820-х годах, когда фетровые шляпы были на пике популярности, в густонаселенных центральных районах Парижа работало от 2000 до 3000 шляпников, их мастерские были сосредоточены в основном на правом берегу Сены.

Хотя врачи предупреждали об опасности ртутных испарений, в префектуре полиции угрозу не считали достаточно серьезной для того, чтобы предписать владельцам шляпных мастерских вести про­изводство вдали от жилых кварталов. За один только 1825 год париж­ские шляпники изготовили около двух миллионов головных уборов. В течение года через руки каждого карротёра проходило около деся­ти килограммов ртути; а если суммировать весь объем ртути, которая использовалась на парижских предприятиях (не только шляпниками, но также позолотчиками и изготовителями зеркал) в период с 1770 по 1830 год, через район на правом берегу Сены протекла целая река — около 600 тонн этого вещества (Ibid.: 94). Ртутные испарения, постоянно вырывавшиеся из шляпных мастерских на улицы, «создавали двойное неудобство, докучая людям и пугая лошадей» (Ibid.). Зимой 1828-го и в мае 1829 года, когда расход ртути на парижских предприятиях до­стиг максимума, были зафиксированы массовые вспышки акродинии, жертвами которой стали более 40 тысяч горожан. И хотя другие авто­ры возлагают вину за эту эпидемию на мышьяк и свинец, Гиллерм до­казывает, что ее причиной, скорее всего, стали выбросы в атмосферу большого количества ртути.

По прошествии двухсот лет с того момента, когда доктор Тенон опубликовал свой весьма обобщенный отчет о состоянии здоровья людей, занятых в шляпном производстве, научный инструментарий, позволяющий определять уровень содержания ртути в организме и ставить диагноз «отравление ртутью», стал значительно более слож­ным и совершенным, однако это лишь доказывает, что сама проблема никуда не исчезла. В конце 1930-х годов около 10 % рабочих, занятых в сложном производственном процессе, который к этому времени уже был поставлен на индустриальные рельсы, по-прежнему страдали от хронического отравления ртутью. В подробном отчете, составленном по результатам исследования 1935 года, который был опубликован в 1937 году Службой общественного здоровья Соединенных Штатов, в деталях описаны связанные с ним нервные расстройства: «...эти люди жаловались... (без каких-либо подсказок или побуждения со стороны) на то, что они чувствуют себя слишком неуверенно и легко смущаются в присутствии посторонних, на то, что им трудно наладить отно­шения в семье и контакт с коллегами по работе, а также на то, что их очень легко вывести из себя и вызвать вспышку гнева» (Sayers 1937:30). С выводами из этого отчета согласны хранители, работающие в отде­ле текстиля Музея Виктории и Альберта, они заявляют, что в шляпе трилби, изготовленной в 1930-е годы и сейчас хранящейся во вверен­ной им коллекции, содержится столько ртути, что ее хватило бы для того, чтобы «сделать непригодной для использования людьми милли­он литров воды... если исходить из современных экологических стан­дартов» (Martin & Kite 2007: 15).

Вглядываясь во все еще манящую глянцевым блеском нежную по­верхность фетра, из которого сделаны хранящиеся в музейных коллек­циях шляпы, нам трудно заметить хоть что-нибудь напоминающее о том ущербе, который их производство причинило здоровью шляпников и людей, живших рядом с их мастерскими. В этом отношении шляпы куда как менее красноречивы, чем обрывки шали Айседоры Дункан. Как часто мы поддаемся соблазнам, если в роли искусителя выступает постоянно меняющая свои личины мода. Пластичный, податливый, легко меняющий форму фетр казался превосходным материалом для изготовления мужских шляп. Однако целлофановая упаковка, не по­зволяющая прикоснуться к нему даже рукам знатоков, ярлык с чере­пом и перекрещенными костями и хлопчатобумажные перчатки, не­обходимые исследователям во время работы, постоянно напоминают нам, что ядовитая ртуть, которой его пропитали мастера, сделавшие эти шляпы, и сейчас, спустя века, наполняет в нем каждую ворсинку — такова цена превращения дешевого меха в столь прекрасные предметы. Недолгая жизнь модных трендов, диктовавших, какие формы следует придавать шляпам, составляет разительный контраст с той долговеч­ностью, что присуща химическим токсинам, которые производители вполне осознанно использовали при их изготовлении.

Перевод с английского Екатерины Демидовой

 

Литература

Энгельс 1955 — Энгельс Ф. Положение рабочего класса в Англии // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2. Т. 2. 1955.

Blanc 2009 — Blanc P. How Everyday Products Make People Sick: Toxins at Home and in the Workplace. Berkeley: University of California Press, 2009.

Chambe 1857 — Chambe Ch. De l'empoisonnement par le nitrate acide de mercure. Strasbourg: n. p., 1857.

Chevallier 1860 — Chevallier A. De L'intoxication par l'emploi du nitrate acide de mercure chez les chapeliers. Paris: Rignoux, 1860.

Dargelos 1890 — Dargelos M.J.A., Dr. Hygieneprofessionelle des ouvriers- chapeliers // Congres international d'hygieneet de demographie a Paris en 1889. Paris: Bibliotheque des annaleseconomiques, 1890.

Graham & Kite 2007 — Graham M., Kite M. Potential for Human Exposure to Mercury and Mercury Compounds From Hat Collections // Australian Institute for the Conservation of Cultural Materials Bulletin. No. 30. 2007.

Guillerme 2007 — Guillerme. La naissance de l'industrie a Paris: entre sueurs et vapeurs, 1780—1830 Seyssel: Champ Vallon, 2007.

Henderson 2001 — Henderson D. The Handmade Felt Hat. Yellow Springs: Wild Goose Press, 2001.

Layet 1875 — Layet A., Dr. Hygiene des professions et des industries. Pa­ris: Balliere, 1875.

Le mercuredans Paris 2007— Le mercuredans Paris. Usages et nuisances (1780-1830) // Histoire Urbaine. 18:1. 2007.

Mercure 1925 — Mercure. Hygiene du Travail. Tome 1 Bureau Interna­tional du Travail. 1925.

Mullins 2009 - Mullins W. Felt. Oxford: Berg, 2009.

Petitpierre 1940 — Petitpierre A.G. The Making of a Hat // CIBA Review. 35. September 1940.

Pufpaff 1995 — Pufpaff S. Nineteenth Century Hat Maker's and Felter's Manuals. Hastings, MI: Stony Lonesome Press, 1995.

Sayers 1937 — Sayers R.R. A Study of Chronic Mercurialism in the Hatters' Fur-Cutting Industry. Washington: U.S. Government Print Office, 1937.

Sonenscher 1987 — Sonenscher M. The Hatters of Eighteenth-Century France. Berkeley: University of California Press, 1987.

Tenon 1806 — Tenon J.-R. Memoiresur les causes de quelques maladies qui affectent les chapeliers. Memoires de l'Institut de France-Sciences phy­siques etmathematiques. Paris: Baudouin, 1806.

Wedeen 1989 - Wedeen R.P. Were the Hatters of New Jersey "Mad"? // American Journal of Industrial Medicine. No. 16. 1989.

Wilson 2003 — Wilson E. Adorned In Dreams. Fashion and Modernity. London: I.B. Tauris, 2003.

 

Примечания

1) Поскольку между фетром, из которого состоит внешняя часть шля­пы, и прилегающей к голове подкладкой, как правило, был проло­жен еще один слой из кожи или ткани, очень трудно найти свиде­тельства того, что люди, носившие шляпы, могли как-то пострадать из-за своих головных уборов.

2) Представляется вполне возможным, что хранители могут пострадать, частично повторяя работу мастеров, некогда создавших эти шляпы и с помощью пара придавших им элегантную модную форму.

3) Тенон усматривал прямую взаимосвязь между ужасными последствиями использования ртути и тем, что в 1760-е гг. Франция уступила свои канадские территории Великобритании, так как с этого момента резко сократились поставки бобровых шкурок и «шляпное производство стало представлять еще большую угрозу жизни, чем когда-либо прежде» (Tenon 1806: 107, 110).

4) Я считаю ошибочной точку зрения Уэдина, который утверждает, что официальная медицина признала существование меркуриализма (хронического отравления ртутью) только в 1860 г., задается вопро­сом, откуда Кэрроллу могли быть известны сведения, содержавшие­ся в «закрытых» медицинских источниках, и сомневается в том, что он мог их использовать в своей работе (Wedeen 1989: 225—233).

5) Такие соединения ртути «накапливаются во внутренних органах и могут вызывать паралич или сводить людей с ума» (Le mercuredans Paris: 2007: 79).

 

www.nlobooks.ru

синдром фетровой шляпы у новорожденного

сопли у грудничка без температуры желтые

Как лечить сопли у грудничка в домашних условиях

Если у малютки по утрам наблюдаются сопли, он время от времени чихает, его дыхание затруднено, ребенок капризничает, а грудь сосет урывками, то перед вами яркая картина грудничкового насморка.

Эту проблему необходимо устранить, чтобы она не переросла в куда более тяжелые явления. А как лечить сопли у грудничка, разберемся в этой статье.

Прозрачные зачастую говорят о физиологическом насморке и не нуждаются в медикаментозном лечении. Основные меры борьбы: удаление из носа респиратором, дополнительное увлажнение специальными средствами.

С кровью говорят о слабости сосудиков носа, причиной которой является физиология ребенка или чрезмерная степень заложенности носа.

Как лечить сопли у грудничка, подскажет в первую очередь квалифицированный педиатр. Однако одних назначенных медикаментов мало. Важно соблюдать общие рекомендации, которые позволят добиться более скорого выздоровления вашего чада.

Сопли у грудничка важно своевременно удалять из носовых ходов. Делать это удобно при помощи специального приспособления — соплеотсоса, оно представляет собой резиновую грушу с наконечником.

Соплеотсос часто становится настоящим спасительным чудо-средством, которое способствует удалению соплей из носа малыша. Особенно, если его нос сильно заложен, и пробить его нет иной возможности.

Еще хорошим вариантом является соплеотсос в виде тубы с узким носиком и длинной трубочкой на другом конце, через которую можно вытянуть сопли

сопли густые и желтые, то проходят, то опять начинается, да так, что через каждые 5 минут вытирать надо. Интересно, что ночью она дышит нормально, а когда просыпается - начинается.., и кашляет. Кашель такой булькающий, как будто в

Источник

/ Лекции педиатрия

.pdf

Этот ребенок страдает ювенильным ревматоидным артритом, для которого характерно поражение большинства суставов. Внимание заслуживает фиксированная поза ребенка – суставы полусогнуты. Ребенок напряженно смотрит на врача, так как любое движение или манипуляции вызовут сильную боль в суставах.

Череп должен быть гладкой округлой формы. У новорожденного и ребенка первых месяцев жизни череп имеет более развитую по сравнению с лицевым скелетом мозговую часть и состоит из парных (включая лобную кость) и непарной (затылочной ) костей, отделенных друг от друга швами. Швы закрываются к концу периода новорожденности, но зарастают полностью (этот процесс называется синостозом) к школьному возрасту. В точках соединения костей имеются роднички. Большой родничок располагается между лобными и теменными костями. Нормальный его размер при рождении составляет 2-3 см при измерении перпендикулярно костным краям и его синостоз происходит к 1.5 годам. Малый находится между теменными и затылочной костями (закрыт у 75% доношенных новорожденных, у остальных закрывается к концу 1-го месяца жизни). Боковые роднички, по два с каждой стороны, имеются только у недоношенных и незрелых детей. Захождение краев костей черепа друг на друга у новорожденного ребенка отражает физиологическое явление конфигурирования головы плода в ходе родового акта. Широко открытые,

увеличенные, податливые или разошедшиеся швы черепа свидетельствуют о гидроцефалии. Преждевременное в соответствии с указанными сроками закрытие большого родничка и быстрое закрытие (синостоз) швов могут

отражать нормальные конституциональные особенности ребенка. Лишь иногда подобные явления могут явиться причиной микроцефалии (уменьшения в объеме всего мозгового черепа), краниостеноза (когда растущий мозг ребенка испытывает дефицит внутричерепного объема) и патологического краниосиностоза

Источник

Рвные болезни сборник ситуационных задач с эталонами ответов для внеаудиторной работы студентов 4 курса, обучающихся по специальности 060103 Педиатрия Красноярск 2012 г

В отделение поступил ребенок 17 лет с жалобами на внезапно возникшую (во время сдачи экзамена) сильную головную боль, боль в правом глазу и межлопаточной области. Боль сопровождается приступами тошноты и рвоты.

Из анамнеза: мама ребенка отмечает, что шесть месяцев назад на фоне переутомления у ребенка был похожий приступ сильной резкой головной боли с приступами тошноты и рвоты. Лечились у невролога по месту жительства, на фоне лечения состояние улучшилось, приступы прекратились.

В отделение поступил ребенок 17 лет с жалобами на внезапно возникшую (во время сдачи экзамена) сильную головную боль (по типу «удара в голову»), боль в правом глазу и межлопаточной области. Боль сопровождается приступами тошноты и рвоты.

Из анамнеза: мама ребенка отмечает, что шесть месяцев назад на фоне переутомления у ребенка был похожий приступ сильной резкой головной боли (как резкий удар в голову) с приступами тошноты и рвоты. Лечились у невролога по месту жительства, на фоне лечения состояние улучшилось, приступы прекратились.

3. Исследование с-ма Кернига – невозможность пассивно разогнуть ногу, согнутую под прямым углом в тазобедренном и коленном суставах.

5. Исследование с-мов Брудзинского (верхний – сгибание ноги в коленных и тазобедренных суставах при пассивном наклоне головы больного лежащего на спине, средний или лобковый - сгибание ноги в коленных и тазобедренных суставах с подтягиванием их к животу при надавливании на лонное сочленение, нижний – попытка разогнуть ногу, согнутую под прямым углом в коленном и тазобедренном суставах, приводит к сгибанию второй ноги и приведению ее к животу).

2. Симптом «подвешивания» Лессажа. Новорождённого ребёнка берут за подмы

Источник

4. При контакте раствора карболовой кислоты и ликвора образуется помутнение, степень которого зависит от количества глобулинов в ликворе.

В случае положительного результата в месте соприкосновения реактива с используемым ликвором образуется молочно-белое облачко, переходящее в муть.

3. Исследование с-ма Кернига – невозможность пассивно разогнуть ногу, согнутую под прямым углом в тазобедренном и коленном суставах.

5. Исследование с-мов Брудзинского (верхний – сгибание ноги в коленных и тазобедренных суставах при пассивном наклоне головы больного лежащего на спине, средний или лобковый - сгибание ноги в коленных и тазобедренных суставах с подтягиванием их к животу при надавливании на лонное сочленение, нижний – попытка разогнуть ногу, согнутую под прямым углом в коленном и тазобедренном суставах, приводит к сгибанию второй ноги и приведению ее к животу).

2. Симптом «подвешивания» Лессажа. Новорождённого ребёнка берут за подмышечные впадины обеими руками, придерживая указательными пальцами голову со стороны спины, и приподнимают. Что ведет к непроизвольному подтягиванию ножек к животу за счет сгибания их в тазобедренном и коленном суставах и длительной их фиксации в таком согнутом положении. У здорового ребёнка при пробе Лессажа ножки свободно двигаются (сгибаются и разгибаются).

4.Соотношение между белками регулирует осмотическое давление в ликворе. Повышение количества глобулинов в реакции Нонне-Апельта свидетельствует о воспалительных процессах в головном и спинном мозге.

Реакция Нонне-Апельта основана на свойстве солей сульфата аммония в определенной концентрации осаждать избирательно глобулины ликвора.

5.Оценку реакции Нонне-Апельта проводят в течение 3 минут после смешивания ликвора с реактивом. Сравнение опыта с контролем производят на темном фоне.

Слабая опалесценция (+) свойственна и нормальной спинно-мо

Источник

симптом фетровой шляпы у новорожденного

Синдром фетровой шляпы. - нормально ли?

Здравствуйте, 25.07.16 года у меня родился сын, по шкале Апгао 8,8 балов, педиатр роддома поставила диагноз синдром фетровой шляпы. Скажите чем опасен этот диагноз? Какте меры можно предпринять для решения этой проблемы? Спасибо за ответ.

дается исключительно в справочных целях. По итогам полученной консультации, пожалуйста, обратитесь к врачу, в том числе для выявления возможных противопоказаний. По возможности, будьте готовы ответить на дополнительные вопросы врача. В противном случае консультация будет дана на основе указанной в вопросе информации и иметь более предположительный характер. Не занимайтесь самолечением, консультация не заменяет очный осмотр врача.

Практикующий доктор, имеющий опыт в медицине. Консультация по телефону, Skype, whatsapp/viber. Документ о образовании проверен администрацией сайта.

Как такового диагноза- синдром "фетровой шляпы" не существует. Есть симптом"фетровой шляпы", который бывает при рахите(заболевание, возникающее вследствие дефицита витамина D). Кости черепа размягчаются, они становятся мягким и податливыми.

Учитывая возраст ребенка(новорожденный) говорить о рахите  пока рано. Ребенку обязательно будет необходимо наблюдение педиатра, невролога, ортопеда. Нужно будет сдать кровь на фосфор, ионизированный кальций

Кашель у грудничка: симптомы, лечение, как откашлять мокроту

сода от потницы у новорожденногоЦелебные свойства золы и древесного угля известны с очень давних времен. Еще в первом веке нашей эры, когда жил великий Диоскорид – греческий врач, золу и древесный уголь уже применяли как спасительное средство для бол

Кашель у грудного ребенка, в отличие от кашля у взрослых пациентов, является опасным симптомом. В большинстве случаев причинами его появления являются простудные заболевания и вирусные инфекции, на первый взгляд может показаться, что в таких состояниях нет ничего страшного, однако бронхи у маленьких детей не развиты полностью, а потому сильный кашель может спровоцировать возникновение серьезных осложнен

Источник

Рахит у детей: причины, признаки, формы

Рахит — это заболевание, возникающее вследствие дефицита витамина D (кальциферола) в организме человека (чаще у детей). Первые признаки рахита у грудничков можно обнаружить уже через два месяца жизни младенца. Основные изменения при этом претерпевает обмен минералов, а именно фосфора и кальция. Поражаются все системы организма, но наибольший урон получает опорно-двигательный аппарат.

Формы рахита

Классический витамин D-зависимый – преимущественно у детей, поддаётся лечению введением препаратов кальциферола извне.

Вит. D резистентный рахит — является наследственной патологией. Не поддаётся лечению путём восполнения дефицита витамина. Крайне редкая форма, встречающаяся у женщин.

В организм витамин поступает с продуктами питания, для детей это материнское молоко или смесь, а также образуется из провитаминов в коже под воздействием солнечного излучения. Обе получаемые формы не являются биологически активными. Свойством влиять на метаболизм в должной мере обладает только кальцитриол – образующийся в почках после каскада сложных биохимических реакций. Именно это вещество является активной формой кальциферола.

Со стороны опорно-двигательного аппарата – размягчение костей, изменения в структуре костного мозга, что приводит к анемии. Атония мышц и судороги.

Рахит: причины возникновения

Группы риска и степени тяжести рахита у детей

Лёгкая характеризуется деформацией костей свода черепа. Они становятся мягкими и податливыми при нажатии — симптом «фетровой шляпы». Наблюдаются уплощение затылка и небольшие разрастания костей конечностей и грудной клетки. Ребёнок становится беспокойным, могут возникать судороги (нервно-мышечные проявления).

дцп у грудничка 3 месяцаДетский церебральный паралич, как следует из названия, развивается и проявляется преимущественно в детском возрасте. ДЦП – заболевание непрогрессирующего характера хронической формы, проявляющееся нарушениями мото

При средней степени болезни деформации костей усиливаются, изменяется не только форма черепа, но и грудной клетк

Источник

К сожалению, природа наделила некоторых детей свойствами, которые могут препятствовать здоровому развитию, если их не лечить. Примерно у одного из 1000 детей есть такое заболевание обмена веществ, которое может привести к серьезным дефектам, ограничениям и даже к смерти. Чтобы можно было своевременно выявить и вылечить эти врожденные свойства, в развитых государствах обследуют всех новорожденных посредством анализа крови вскоре после рождения. Естественно, невозможно обследовать всех новорожденных на все врожденные заболевания. Для этого существует слишком много различных болезней. Поэтому скрининг (означает „простой поиск“) ограничивается заболеваниями, которые относительно часто выявляются у населения посредством стандартных профилактических обследований, на практике непонятными и еще неподдающимися лечению.

Последующая характеристика новорожденного касается ситуаций, с которыми педиатр встречается во время первого обследования детей в основном отделении. Перед обследованием ребенка врач знакомится с анамнезом матери и отца, с данными о течении беременности и родов и о состоянии ребенка непосредственно после рождения.

Период новорожденности — это период приспособления ребенка к самостоятельной внеутробной жизни. Он начинается с момента прекращения циркуляции крови в пуповинных сосудах и развития самостоятельного дыхания и кровообращения; одновременно начинаются процессы обратного развития боталлова и аранциева протоков и пупочных сосудов, а также закрывается овальное - отверстие между предсердиями.В течение этого периода в организме новорожденного происходит ряд важных изменений: выравнивается и продолжает нарастать весовая кривая, свидетельствующая о том, что ребенок восстановил вещества, потраченные им в первые дни жизни, и что организм его приспособился к условиям внеутробной жизни; отпадает пуповина и заживает пупочная ранка, л

Источник

bornmeliga.ru

Шляпа - признак дурака - VICE

Ты не идиот, и скорее всего, ты достаточно стар и мудр для того, чтобы знать, что мир полон идиотов. Переполнен, можно сказать. Но иногда прорежать целый сад дубиноголовых бывает тяжело. К счастью, эволюция сжалилась над нами и дала нам подсказки, идентифицирующие самых отъявленных дураков - просто посмотрите, что они носят на своих головах.

Очевидно, что все шляпы выглядят глупо, но также как вы бы не хотели наказывать своего университетского драгдиллера за поджоги детских домов, совершённые другим человеком, важно издеваться над разными типами головных уборов с разным количеством насмешек. Здесь представлены различные уровни шляпных онанистов, и я помогу вам разобраться в них с помощью этого доступного путеводителя.

МЯГКИЕ ФЕТРОВЫЕ ШЛЯПЫ

Давайте начнём с крупной рыбины. По причинам, известным только университетским извращенцам, любители фетровых шляп думают, что эксперименты с полями придают им загадочность богартовской "Крысиной стаи", как если бы они купили их на грязные деньги старого одинокого миллионера, которые не задаёт вопросов. Но если бы члены "Крысиной стаи" были ещё живы, их даже в гробу не увидели бы в фетровых шляпах! На самом деле, они бы, возможно, отправили своих приспешников отколотить тех, кто носит фетровые шляпы в их присутствии.

В мире шляп, хуже фетровой шляпы может быть только белая шляпа, шляпа с полосками или шляпа, лихо надетая набекрень. Если вы когда-нибудь увидите человека, совмещающих все эти три элемента в клубе, можете обкончать его, только не оставляйте свой стакан без присмотра, когда пойдёте в туалет. 

ОЦЕНКА: 5/5 – альфа-самец среди шляпных онанистов.

КАНОТЬЕ

Как роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет, так и шляпа, пусть и из другого материала, делает тебя болваном. Единственная подкупающая особенность канотье в том, что солома - удивительно легковоспламенеяющаяся. Их носят исключительно универсанты Оксфорда и Кембриджа, которые вступили в общество пьющих, потому что их бабуля оплатила новую библиотеку. Ах да, и Олли Мёрс, дерьмовая мессия канотье-сцены.

ОЦЕНКА: 3.5/5 – солома, от которой тошнит верблюда.

ВЯЗАНЫЕ ШАПКИ

Эти шапки очень странные, да? Они, блядь, везде, в основном, их носят двумя способами - либо в стиле "Крейг Дэвид", подвернув над ушами, как будто это презерватив для мозга. Или в стиле "East 17", когда шапка ненадёжно балансирует под странным углом и всё ещё напоминает гандон, но неподходящий, в спешке натянутый на заднем сиденье машины. Почему вы носите свои шапки так, что ваш затылок потеет, а уши отмерзают?

Настоящая проблема этих шапок в том, что они прокладывают дорогу мириадам других грехов: камуфляжным курткам, ботинкам на платформе, украшениям в виде позвонков, козлиным бородкам - это становится вирусом. Похоже, что они нагревают человеческие мозги до температуры, при которой люди способны принимать только плохие решения.

ОЦЕНКА: 2.5/5 – открыто для обсуждений (если вы живёте в Арктике). 

КЕПКИ

Хватит цепляться за остатки своей уходящей молодости - у двадцати-с лишним-летнего "мальчика", заботящегося об уличных брендах в своём гардеробе, на лбу написано - "живу на родительское пособие".

ОЦЕНКА: 4/5 – нет ничего более нервирующего, чем мужик в бейсболке.

ШАПКА СО СВИСАЮЩИМИ УШАМИ, НАЗВАНИЕ КОТОРОЙ Я НЕ ЗНАЮ

Шутка! Никто такие уже не носит: на дворе 2013 год.

ОЦЕНКА: 1/5 – такие парни достаточно настрадались на улицах от насмешек, так что приходя домой, им не хочется видеть в интернете ещё и наши издевательства.

КЛОШ

Я не очень понимаю эти шляпы. Я думал, их носят исключительно супер изящные винтажные девушки. Но нет, выясняется, что это реальные шляпы, так что они входят в список.

Если вы обожаете свэг в духе Вирджинии Вульф, возможно, вам стоит посмотреть со стороны на свою жизнь. Затем, возможно, померяться своей коллекцией клошей, чайных платьев, кукол, фарфоровых собачек и других памятных вещичек 50-х. Чем скорее вы это сделаете, тем скорее вы расстанетесь с людьми, которые притворяются вашими друзьями. Теми, кто ругает вас за покупку готового сендвича или телефона, на котором нет диска с цифрами. Теми, кто остался бы в полном одиночестве, не будь вашей доброты.

ОЦЕНКА: 3.5/5 – вы ужасно скучны. Вы напоминаете мне о домах престарелых.

ШАПКИ СО ЗВЕРИНЫМИ УШАМИ

Эй, дорогая снежинка, знаешь какого рода людей ты будешь привлекать в такой шапке? Людей, которым нравится ебать животных.

ОЦЕНКА: 4.8/5 – зоофилия - это не моё.

-

Мне бы хотелось думать, что через 30 минут после публикации этого списка, города наполнятся дымом от горящих шляп, но я отлично знаю, что это просто напрасные мечты курильщика опиума. Шляпные онанисты всё ещё процветают, независимо от того, сколько человек сказало им, что они выглядят по-идиотски.

Итак, любители фетровых шляп, вам вручается корона как самым одиозным и достойным порицания шляпным онанистам. Это единственная награда, которую вы можете получить.

Что вы должны знать, чтобы выглядеть как следует:

Путеводитель VICE для девушек по соблазнению старикашек

Модные попки

Секс - это мода

www.vice.com


Смотрите также